Формирование исторической идентичности. Запрещенные и разрешенные приемы

В любом обществе гражданин охотнее сдает деньги на памятник жертвам прошедших войн, чем на открытие новой палаты туберкулезникам. Как ни странно это выглядит с точки зрения «голого интеллекта», человек склонен ассоциировать себя скорее с героями и жертвами прошлого, чем с пациентами больницы, среди которых он может очутиться послезавтра.

Немного практики

Городской голова Симферополя объявляет, что 2 июня в 17 часов будет открыт памятный знак Екатерине Великой, императрице, которая основала губернский город Симферополь.
Глава Меджлиса заявляет, что крымские татары придут и не дадут установить памятный знак.
Украинские организации обещают выставить пикет уже в 16 часов, чтобы сорвать торжественное открытие императрице, уничтожившей украинское государство.
В 9 утра 2 июня авторы данного материала уже знали, что «торжественное открытие» перенесено на 10 утра. Несколько журналистов обзвонили украинские и крымскотатарские организации, чтобы предупредить. В ответ услышали примерно следующее: «Мы уже знаем. Но мы придем все равно к 17 часам».
Позднее стало известно, что в ночь перед перенесением памятника шли переговоры, инициированные крымской милицией, с участием представителей сторон конфликта – исполкома Симферополя (контролируется Партией регионов) и Меджлисом крымскотатарского народа.
В 10 часов никакого открытия не состоялось, оно произошло почти в 11. С метрового камешка, на котором написано обещание установить монумент Екатерине Великой, была торжественно сдернута пленка.
В 15 часов стали появляться первые группы крымских татар, в 16 часов – пикеты украинских организаций.
Парадокс состоит в том, что стороны, не сошедшиеся во мнении по поводу памятника, сошлись в том, что каменный знак должен быть открыт.
Не будем специально расписывать деталей, почему десяткам партий и организаций, сотням местных и не очень политиков было одновременно выгодно противостояние в центре Симферополя. Это – отличный материал для специальной статьи, в данном материале мы уверенно ограничимся цитатой из «Первой крымской», на наш взгляд довольно близкой к сути происходящего:
"Для крымских татар Екатерина — личность, покончившая с их государственностью и суверенитетом. Для русских она олицетворение неразрывной связи с Россией. Противостояние тех и других как нельзя лучше сплачивает избирателей. Тут уже не до вселенского мусора на столичных улицах, застраивающихся магазинами тротуаров и неработающих фонтанов, не до растущих быстрее этого самого мусора коммунальных и прочих налогов — спасаем национальную святыню, за правое дел стоим!"
В данном материале поговорим о другом – кому следует и кому не следует воздавать «исторические почести», нужны ли таковые в принципе, каковы особенности функционирования исторической памяти и, в частности, памятных знаков (памятников).

Что такое мнемотехника
Технология достижения политических и иных (экономических, карьерных, например) целей с помощью операций с исторической памятью называется «мнемотехника».
Строго говоря, любое почтение исторических дат, биографических годовщин (родился, умер), открытие памятников, называние населенных пунктов, заведений, наград и конкурсов именами исторических персонажей – это проявления мнемотехники.
Составление учебников национальной истории, публичные заявления политиков и госслужащих на исторические темы, комментарии журналистов, выпуск книг про исторические события – тоже «мнемотехника».
Механизм мнемотехники крайне прост и используется большинством персон и институтов интуитивно. Некоторым, осознающим важность и эффективность мнемотехники, удается использовать ее планомерно и виртуозно. В руках других мнемотехника становится похожей на оружие, из которого стреляют наугад или холостыми. И тем, и другим, образно говоря, удается произвести много шума.
Суть механизма мнемотехники – это постоянное опрокидывание современных ситуаций в прошлое, поиск в истории аналогов современным негодяям и праведникам, актуализация давно минувших событий.
Память о прошлом используется как оружие в настоящем и как орудие борьбы за будущее.
В любом обществе гражданин охотнее сдает деньги на памятник жертвам прошедших войн, чем на открытие новой палаты туберкулезникам. Как ни странно это выглядит с точки зрения «голого интеллекта», человек склонен ассоциировать себя скорее с героями и жертвами прошлого, чем с пациентами больницы, среди которых он может очутиться послезавтра.
Таким образом, та охотность, с которой прибегают политики к мнемотехнике, коренится в готовности гражданина стать объектом манипуляций на исторические темы. Такая готовность во многом объясняется так называемым «комплексом обывателя», общественным явлением, которое заставляет граждан уделять внимание идеальным конструкциям в ущерб своим насущным проблемам.
В истории есть сказочные негодяи, которые однажды и навсегда испортили жизнь. С детства у ребенка существует злой «бабайка», который вредит ему. Родители позволяют себе и пугать им детей, и наказывать бабайку, чем причиняют огромный ущерб мировоззрению ребенка, внушая, что не он сам и не конкретные окружающие повинны в его собственной неуклюжести и непослушании.
Кроме того, в истории есть умные и харизматические личности, которым хочется подражать. Как правило, подражать им во всем просто невозможно – у большинства таких знаменитостей была довольно трудная жизнь, чуть ли не с детства – но можно подражать им частично, в том, в чем это можно делать безболезненно. Поэтому можно частично подражать Столыпину, ненавидя евреев, цитируя его и сотню других писателей и политиков, но никак не желая получить пулю, как Столыпин в разгар реформ, или отправиться на Камчатку, как Чехов.
Все эти признаки готовности обывателя апеллировать к некоторым (нравящимся и потому признаваемым достоверными) эпизодам истории, при готовности отрицать другие (не нравящиеся) эпизоды – это продукты «традиционного общества», к которому, по большому счету, следует отнести и индустриальное общество.
Сейчас мы переживаем переход к «постиндустриальной» экономике, у нас на глазах закладываются основы «информационного» общества. Самое время решительно избавляться от некоторых атавизмов «традиционного» (традиционалистского) общества, среди них – политизация, избирательное прочтение и редактирование истории.
Рациональный подход – в том числе и чисто прагматический, с точки зрения государства – на наш взгляд, диктует отказ от мнемотехник как таковых. Однако к этому прежде всего не готов чиновничий и политический «бомонд», значительная часть интеллигенции. И не только из-за косности, традиционности мышления, но и из-за кажущейся легкости, с которой любая мнемотехника мобилизирует население, или его части – например, тот же «электорат». Поэтому переход к полному отказу от мнемотехник следует проводить постепенно.
Сейчас громаде в лице государственных органов власти следует значительно сузить круг исторических персон, память о которых должна в какой-либо форме финансироваться из государственного бюджета. Основным критерием должен служить простой принцип – была ли та или иная персона деятелем нашего государства, или территории, на которой ныне существует государство. Таким образом из круга «исторических персонажей» сразу же выпадает множество деятелей, которые не связаны с государством напрямую.
(Например, идея установки памятника в Ливадии и почтения памяти Сталина, Рузвельта и Черчилля отпадает, так как все трое не имели никакого отношения к развитию украинской государственности, не были и деятелями крымского и ялтинского масштаба).
Екатерина Великая не была украинским и крымским историческим деятелем, хотя и бывала в Украине и в Крыму. Ее, как и например Ленина и Кирова, чьи памятники расставлены в Крыму повсюду, невозможно даже с натяжкой считать украинскими творцами истории. Примерно те же права считаться «человеком, значительно повлиявшим на судьбу Украины (Крыма)» имеет, например, Гитлер и еще сотня генералов Вермахта. Однако памятник генералу Эрвину Йенеке, бывавшему в Крыму и даже оставившему мемуары, будет прямым оскорблением значительной части жителей Крыма – и не только караимов, крымчаков и евреев, но и большинства антифашистов. (К чести немецкой общины Крыма, она никогда не выдвигала таких предложений). То же самое обстоит и с памятниками Ленину и Екатерине – какую-то часть населения они, может быть, и порадуют, но других оскорбляют и вызывают у них ненависть к почитателям такой памяти.
Более частный случай – собственно памятники. Учитываем, что это материальные объекты с собственным юридическим статусом, материально-хозяйственной базой, бюджетом и т.д. Значит, эта форма почтения памяти должна быть более ограничена, чем простое почтение памяти (празднование, выпуск книг и буклетов).
Памятник подразумевает существование источника, из которого финансируется его установка, реконструкция, поддержание текущего состояния, охрана.
Например, если памятник городского значения (частный случай статуса «памятник местного значения»), то и все расходы по его содержанию финансируются из городского бюджета.
Если же памятник национального значения, то городская власть осуществляет только делегированные полномочия по его поддержке – с соответствующей строкой бюджета и возможностью передачи этих делегированных полномочий другому органу.
Вернемся теперь к памятнику Екатерине II, который когда-то стоял в центре Симферополя и был снесен большевиками. На его восстановление городской бюджет не затратит ни копейки, гордо сообщает городской голова Геннадий Бабенко. И тут же называет источник финансирования – московская городская дума! Таким образом, данный памятник сразу выходит за пределы памятника «местного значения».
Теперь, если симферопольцы все-таки захотят восстановить памятник, каким он был в 19 веке – а проект восстановления старой классики дорогостоящий – им придется выйти на городской референдум и проголосовать. Иными словами, выбрать – что им дороже, коммунальные проблемы, которые финансируются из местного бюджета, или память об императрице, которая переименовала Ак-Мечеть в Симферополь и превратила его в губернский город.
О варианте, который предложил растерявшийся исполком – цитирую городского секретаря Владимира Блинова – «просить Кабмин о разрешении на восстановление памятника» – не стоит говорить всерьез. С точки зрения мнемотехники это почти то же самое, что просить переименования Кировограда в Елизаветград, а Днепропетровска в Екатеринославль.
Советские названия и так плохо вписываются в украинскую мнемотехнику «государственного уровня», но переименование их в старые имперские – еще хуже мотивированы, так как в данном случае речь идет о действии, а не бездействии.
Никакой пророссийский политик и тем более чиновник на это не пойдет – все-таки служить ему предстоит в Украине, и под свою ответственность он этого не сделает.
Переходим к главному моменту – «общим правилам» работы с памятниками. Для начала следует разделить памятники на группы по такому «признаку состояния»:
1. Существующие (поставленные ранее).
2. Новые (предлагаемые к установке).
3. Разрушенные (предлагаемые к восстановлению).

В свою очередь, памятники следует различать, несмотря на их уникальность, по таким признакам:
1. Не вызывающие никаких отрицательных мнемотехнических эмоций (как правило, деятели искусства, науки, образования – то есть представители «собственно элиты»). Условное обозначение – «Пантеон».
2. Чтящие память погибших (как мирных жителей, так и воюющих сторон, жертв репрессий, лиц погибших при исполнении). Такие называют «Мемориал».
3. Посвященные политическим деятелям (в том числе – военно-политическим, а также чиновникам, правителям, лидерам партий). Условное обозначение – «Монумент».
4. Памятники развлекательного и коммерческого характера (Неизвестному туристу, свинье, купидону, велосипеду, литературному персонажу и т.д.). Условное обозначение – «Дубиа».

Совместив три указанных вида памятников по «признаку состояния» с четырьмя «типами различий», получаем такую таблицу:

Рекомендуемые действия указаны в таблице условными значками (в соответствии и в рамках действующего законодательства, которое не всегда детализировано)

А1. Сохранять в обязательном порядке, в случае возникновения проблем организационного или финансового характера – менять «степень значения» (от любого уровня местного вплоть до национального и международного). Перенос – в случае аварийности.

Б1. Сохранять в обычном порядке, в случае необходимости (требования местных жителей, архитектурная необходимость, аварийность, препятствование развитию местности) – переносить на новое, заранее подготовленное место, с сохранением назначения, статуса. Спорные моменты решаются референдумом.

В1. Сохранять, но предоставить облегченную процедуру переноса на другое место, в том числе за пределы территориальной громады, региона, при согласии другой громады принять памятник. Для такого действия достаточно решения органа местного самоуправления.

А2. Устанавливать решением органа власти (самоуправления) при наличии финансирования из бюджета, наличия целевых средств в бюджете.

Б2. Устанавливать с возможным участием внешних, зарубежных и международных спонсоров, решением местного органа самоуправления, при условии отсутствия возражений со стороны местных жителей. Спорные случаи (часть населения выступает против) решаются местным референдумом.

В2. Устанавливать решением органа власти (самоуправления) при наличии финансирования из бюджета, наличия целевых средств в бюджете – и при условии полного отсутствия протестов со стороны части населения, в том числе – составляющего арифметическое меньшинство (правило консенсуса).

А3. Восстанавливать решением органа управления (самоуправления) при наличии финансирования из бюджета, наличия целевых средств в бюджете.

Б3. Восстанавливать с возможным участием внешних, зарубежных и международных спонсоров, решением местного органа самоуправления, при условии отсутствия возражений со стороны местных жителей. Спорные случаи (часть населения выступает против) решаются местным референдумом.

В3. Восстанавливать решением органа власти (самоуправления) при наличии финансирования из бюджета, наличия целевых средств в бюджете – и при условии полного отсутствия протестов со стороны части населения, в том числе – составляющего арифметическое меньшинство (правило консенсуса).