Досрочные выборы местных советов в Крыму: роль «малых групп» и перспективы институционального редизайна

Автор aq.Media анализирует, кому в Крыму выгодно сохранение пропорционалки на местных выборах, рассуждает о роли малых групп в новых выборах, оценивает готовность крымских политических сил использовать их потенциал, объясняет в чем схожи стокгольмские террористы и крымская власть, а также выясняет, что такое южнобережная "матрешка", что происходит внутри неё, что придет ей на смену и как это повлияет на полеты спикера ВР АРК в Австрию.

Завершение промежуточного этапа общеукраинского политического кризиса, связанного с противостоянием парламентского большинства и президента Украины, и формирование нового состава украинского парламента ставят на повестку дня переизбрание местных органов самоуправления в 2008 году.

Обязательства принять новую редакцию Конституции Украины и пакета новых законов по реформированию местного самоуправления, которые присутствовали в программах всех партий-победительниц выборов-2007, изменения в политическом ландшафте практически всех регионов страны, позволяют говорить о неизбежности выборов областных советов, Верховной Рады Крыма и советов в районах, городах, посёлках, сёлах и районах города. Отметим, что источники в партиях большой тройки и пятой силы утверждают, что рассматривается вариант разведения по времени выборов на областном (крымском) и местном уровнях.

МАЖОРИТАРКА ИЛИ ПРОПОРЦИОНАЛКА?

Региональный уровень – областной, крымский республиканский и городской в Киеве и Севастополе – последний, в котором логически терпимо сохранить выборы по пропорциональной системе, т.е. по принципу одномандатного избирательного округа, в котором жители всех районов Крыма выбирают партию или блок, а не представителя своего субрегиона.

Партийные списки в регионах Украины – в том числе при выборах республиканской власти Крыма – еще имеют политический смысл, хотя и с натяжками.

Исходя из аксиомы, что некие политические партии доминируют в симпатиях региона на общеукраинских выборах, этим партиям предоставляется возможность управлять этими самыми регионами.

В этом случае ответственность за события в Крыму несёт правящая (в буквальном смысле слова) партия, которая доминирует в местном парламенте и избирает ответственное перед ней правительство.

Такая логика очень устраивает одну политическую силу – Партию Регионов Украины. При пропорциональном голосовании она сможет получить больше мандатов, по сравнению с вероятными результатами 100 «сражений» на местах.

Остальные политические силы Крыма – включая и те, которые имеют солидное представительство в ВР Крыма нынешнего созыва – остаются в очевидном проигрыше. Значительную часть мест они теряют непосредственно в пользу одного выгодополучателя – ПРУ.

Именно поэтому мажоритарная система, которая практиковалась в Крыму до 2006 года (исключение – некогда существовавший одномандатный округ для депортированных народов) выгодна всем, кроме одного игрока, и исторически будет более жизнеспособной.

Так как законы, регулирующие выборы в Крыму, принимаются в Киеве, а в новой Верховной Раде Украины увеличилось количество крымчан – не представителей Партии Регионов, то шансы на возвращение мажоритарной системы в Крым резко повышаются.

Логически мажоритарная система для местных органов самоуправления – в том числе, и для республиканского уровня – выглядит даже убедительнее, чем пропорциональная: по крайней мере, жителям точно гарантируется наличие собственного депутата от равного количества избирателей.

Если бы эта система была усилена ещё и упрощенным (точнее – не усложнённым) механизмом отзыва депутата местного уровня, то интересы населения можно было бы считать полностью гарантированными.

НОВАЯ РОЛЬ «МАЛЫХ ГРУПП»

В ходе повышения роли избирательного процесса, начиная с 2004 года, в жизни и сознании рядовых граждан, неуклонно возрастает роль так называемых «малых групп» как фактора, определяющего исход выборов и результаты послевыборных коалиционных соглашений.

Малые группы – это группы граждан, которые имеют одну или несколько четко осознаваемых общих проблем, одного или нескольких «главных виновников» этих проблем в своем коллективном сознании, схожие или одинаковые взгляды на политические силы и личности, которые могут (опять же, в их представлении) помочь решить указанные проблемы.

Например, классической «малой группой» является коллектив завода «Море», которому не выплачивают долги по зарплате в течение многих лет. Задачей политика, который хочет заставить проголосовать за себя и свой список половину рабочего поселка этого завода, является овладеть вниманием «малой группы», формирующей общественное мнение всей «большой группы» - жителей поселка, их родственников, жителей других мест, работающих на заводе.

Другим примером «малой группы» являются жители района Ялты, готовящегося к застройке иностранными инвесторами. Политики имеют возможность через воздействие на «малую группу», например «Поликуровскую слободку», не только обзавестись волонтёрами для избирательной кампании, но и обзавестись лидерами общественного мнения, а также повысить свой авторитет в аналогичных «малых группах» по всему субрегиону Большой Ялты.

Малые группы, за редким исключением, не являются политически ангажированными на какую-то политическую партию или силу, а ищут ситуативных союзников.

Ценность «малых групп» … в их массовости, т.е. сумма людей, вовлеченных в настоящее время в «малые группы», превышает количество людей, не входящих в «малые группы», и это количество постоянно растет.

Роль «малых групп» проявилась уже и на общеукраинских выборах, когда в силу разных (подчас иррациональных) установок компактно проживающие представители «малых групп» голосовали не так, как их соседи.

Естественно, что на местных уровнях роль малых групп только повышается – большинство их проблем реально решается через местные полномочия, а не через закон Украины или специальный указ Президента, которые нужно пролоббировать.

КОМУ ВЫГОДНО?

Перевыборы в Крыму по мажоритарной системе безусловно выгодны всем крымским партиям, даже мелким, кроме Партии Регионов. Но даже перевыборы по пропорциональной системе, при которых основной козырь пока сохраняется на руках у ПРУ, могут принести более мелким партиям реальный бонус… если они поставят на работу с описанными выше «малыми группами».

Правящая в регионе Крым партия – в данном случае ПРУ – не может эффективно использовать малые группы, т.к. объективно многие проблемы, порождающие само существование этих групп, сохраняются благодаря бездействию или сознательным действиям именно власти.

Единственным известным приёмом правящей партии по отношению к «малым группам», приносящим эффект, является так называемый «стокгольмский синдром».

Этот приём описан в случае захвата заложников террористами – чем дольше граждане находятся под властью тех, кто «создал им проблемы», тем больше начинают проникаться к ним солидарностью и сочувствием, резонно опасаясь, что с уничтожением террористов могут быть и сами уничтожены.

Такое весьма нелестное сравнение властей с террористами имеет основания – плох тот мэр или премьер, который не обещает «усиления катарсиса» в случае, если его не переизберут вновь.

Однако работа с «малыми группами» не путем «взятия их в заложники» гораздо более эффективна. Здесь уместно процитировать американца Линкольна, который говорил, что «возможно один раз обмануть всех, возможно все время обманывать одного, но невозможно все время обманывать всех».

Досрочные перевыборы крымского парламента особенно выгодны крымскому БЮТу. У этой силы уже сейчас есть амбиции ни много ни мало – участвовать в формировании следующего крымского правительства, что увязывается с их надеждами на премьерство Юлии Тимошенко.

БЮТ активно осваивает технику работы с «малыми группами», начиная от пенсионеров, заброшенных городков и заканчивая крымскими татарами.

Первые позволяют им постепенно встраиваться в местное общественное мнение вместо коммунистов и регионалов, вторые – открывают значительный ресурс, которым ранее безраздельно (и весьма неэффективно) пользовался исключительно крымскотатарский Меджлис.

Среди других «отличников» в деле освоения малых групп следует назвать несколько партий, координирующихся Сергеем Куницыным, и СПУ.

Коммунисты более-менее эффективно (если судить по публичной деятельности) освоили малую группу в Гурзуфском поссовете, требующую изменения статуса Артека, однако это единичный случай, скорее подчеркивающий слабость других партий в этом направлении.

Примерно так же на текущий момент оценивается работа с малыми группами других партий – «Союз», ПСПУ, блок Литвина, Рух, даже СДПУ(о).

НОВЫЕ РЕАЛИИ

Большинство партий-победительниц всеукраинских выборов декларирует в программах изменение или реформирование системы местного самоуправления – в сторону увеличения их постоянных, не делегированных полномочий.

Практическим последствием этого с большой долей вероятности будет ликвидация современной вертикали районных (на материке – и областных) государственных администраций, как «правительств».

Исполком (укр. виконком) района займет эту нишу, уже не как назначаемый сверху – Президентом и Кабмином – орган, а как местное «правительство» в прямом подчинении райсовета и его головы – по совместительству головы громады. Такая модель, как известно, давно существует на уровнях города и сельсовета.

Вторая возможная «новая реальность» для Крыма ближайшего времени – это переформатирование так называемых «городов-матрёшек», – таких, как Большая Алушта, Большая Ялта, горсоветы Феодосии, Судака, Севастополя.

Характерна цитата одного из функционеров такой «матрёшки» - сельского головы Малореченского, села, которое входит в состав Большой Алушты, однако имеет собственный – фактически независимый – местный совет:

«Везде по Украине есть районы и в них райгосадминистрации. Крым, в частности Алушта, — исключение. У нас нет понятия «Алуштинский район». Есть город Алушта и есть Малореченский сельский совет. Прямого подчинения нет, мы сами себе хозяева. Естественно, у нас есть общие базовые организации. Мы даже выбираем мэра города Алушты, но обратиться к нему с вопросом не можем. Странные взаимоотношения, но в то же время теплые. Мы нашли точки соприкосновения, друг другу помогаем, договариваемся»

Сельский голова довольно точно обрисовал ситуацию «матрёшки», забыв лишь добавить, что в горсовет Алушты избираются также и депутаты от Малореченского, при этом парадоксальным образом они становятся частью горсовета, от которого местная громада Малореченского «не имеет права чего-то требовать». На деле таких парадоксов еще больше.

Кроме того, право «окончательной подписи» по таким важным вопросам, как отвод земли, приватизация и продажа участков, в том числе и прибрежных, заповедных, сельскохозяйственных (т.е. таких, которые по ряду законов вообще никому не должны предоставляться) – настолько запутаны, что на деле все нормы и подзаконные акты являются идеальной средой для тотальной коррупции.

Еще дальше дело зашло в Большой Ялте – например с 1998 года Алупка пользуется статусом города республиканского подчинения, однако по-прежнему входит в Ялтинский горсовет. Недаром именно Алупка настолько «прославилась» сомнительными махинациями с землёй и пренебрежением к закону, что о ней практически каждый месяц пишут украинские газеты.

ЧТО ВМЕСТО «МАТРЁШКИ»?

Разрушение «ялтинской» (как самой яркой) модели «региона-матрёшки» и превращение ее в точное подобие существующих районов Украины – далеко не панацея. Ведь, как мы уже помним, сами районы, на которые по задумке киевских политиков собирают «равнять» эти территории, пройдут через реформы – ликвидацию назначаемого сверху «правительства», увеличение районных полномочий, избираемость «головы» района.

Согласно же рекомендациям западных экспертов, к которым, когда есть такое желание, прислушиваются законодатели Украины, в Крыму, как и в других регионах, может быть введено так называемое «Магдебургское право» в городах и других населенных пунктах.

Не в средневековой, а современной версии этот вид административно-территориального права вошел в Европейские хартии, в частности в хартию местного самоуправления.

В совокупности с другими «локационными правами» (Любекским и Кульмским) европейские нормы содержат систему тщательного и недвусмысленного разделения полномочий между громадами – территориями – как находящимися по соседству, так и располагающихся одна на территории другой.

Характерной особенностью такой административно-территориальной реформы, если она будет принята в согласии с европейскими стандартами, будет отсутствие «ничейных» объектов и участков с одной стороны, отсутствие территорий и объектов двойного и более подчинения – с другой.

В этом случае наряду с местными «правительствами» будут сосуществовать и видоизменённые вертикальные администрации – теперь они, если следовать европейскому примеру, будут отвечать только за так называемые «сферы непосредственной ответственности государства».

Хороший пример этой системы – система тушения пожаров. Если пожар вспыхнул и локализован внутри местного села, то его тушение – компетенция местного сельсовета, и помощь извне привлекается исключительно по просьбе этого сельсовета. Если пожар вышел на границу двух сёл – это уже сфера ответственности районной власти, на территории которой они находятся; если названные сёла принадлежат разным районам – компетенция переходит на областной уровень, или – в других случаях – «межрайонный».

Описанные перспективы – это довольно невыгодный для депутатов «областного» (в нашем случае – республиканского) уровня передел полномочий, т.к. даже из схемы видно, что большинство власти спускается «вниз», в местные громады. А центральному органу региона остаётся всего лишь «тушить большие пожары», в связи с чем финансирование его функций строго детализируется и регламентируется.

При введении такого порядка депутат ВР Крыма, даже спикер, с большим трудом будет, например, находить бюджетные средства «на полёт в Австрию с дружественным визитом», т.к. его полномочия – «тушить» межрайонные «пожары», а не высказываться на геополитические темы за счёт налогоплательщика.

Многим из существующих партий и их функционеров такая европеизация местного самоуправления, независимо от системы выборов, придётся не по душе – этот заключительный прогноз мы считаем наиболее вероятным.